Wednesday, January 22, 2020

Luna de arrabal / Луна моего квартала




Muchachos, hoy que es noche clara y estival
invito a todos la barriada a recorrer,
hay mucha luz y es que: la luna de arrabal
nos acompaña par las calles como ayer.

Es media noche, ella duerme y su balcón
entornado me espera que llegue...
junto al gemir del diapasón
yo quiero alzar sentimental
la serenata de mi amigo el corazón...


Y entonces al oír la introducción
del valsecito criollo y pasional
dormida su belleza angelical
nombrándome, despertará...
Su pecho de emoción ha de latir
sus ojos de otro azul se vestirán
y se pondrá la noche
sus galas embrujados
y tú, mi dulce amada,
temblarás...


Muchachos, vamos que la luna quiere oír
la serenata pintoresca de arrabal...
la noche es tibia, duerme el barrio y es zafir
el cielo lleno de estrellitas de cristal...
¡Muchachos pronto! que es tan bello saludar
a la novia que duerme inocente...
Las dedos en el diapasón
con un "allegro" arrancarán
y entonces mi alma subirá a su balcón...


(Enrique Cadícamo)


Эх, пацаны, сегодня ночка — красота!
Пойдём компанией по улицам бродить?
Луна и лето, и светло как никогда:
Двор и квартал мой серебром залит.
Пробило полночь; зайка спит… или не спит?
Вон балконная дверь — приоткрыта!
Во всю октаву, что могу,
Я бархатисто замурчу
Ту серенаду, что для милой берегу.

(...И,встрепенувшись с первым звуком слов,
что в безыскусно-нежный вальс сплелись,
девчонка славная, ещё в тенетах снов,
имя того шепнёт, что для ней — жизнь.
И вздрогнет грудь её, и синевой,
что небо с морем победит легко,
Глаза разлазурятся
Навстречу дивной ночи,
Что колдовством своим
её пленит.)

Пойдём, ребята! Ночь, луна… как не запеть
Ту серенаду, что в квартале родилась?
Ночь безмятежна, ночь нежна, и нет
сапфира неба безупречнее прикрас.
Пойдём же, ну!.. Пойдём, чтобы воспеть
Моё солнце, что спит так невинно.
Я от гитары заряжусь,
Пассажем резким разгонюсь.—
И всей душой взлечу на милый тот балкон!

(пер. В. Василенко)



Dе puro guapo / Чисто по-пацански

Dе puro guapo /  Чисто по-пацански
Vadim Vasilenko
Строптиво взрёвывают
бандонеоны,
и компадроны,
что на районе
понты колотят,
каждой кебрадой
не уступают
мехам ничуть.

Девицы блещут
одёжкой лучшей
и взглядом,
радостью напоённым:
как же от танго —
сентиментального,
лениво-томного —
не кайфануть?
 
В дом, где танцуют,
вошёл красавчик,
воззрившись мрачно
на ронды ряд.

Не за танцульками
пришёл он нынче –
а за змеёю,
красоткой ветреной,
впрыснувшей в сердце
мерзейший яд.

Нашёл он тут же
кидалу-сучку —
и пальцы нервно
сжали «перо».

Броском звериным,
лёгким, тигриным,
хищно-игривым
к шее добравшись,
сталью взблеснул —

И красной кляксой,
и всхлипом меха
оборвались и
змеищи жизнь, и
танго разгул.

Затем неспешно,
зевак раздвинув,
в гуле испуганном
пройдя чуть-чуть,
вдруг обернулся
с яростным взрёвом:
«Коль с пацаном ты —
шлюхой не будь!»


De puro guapo

 A los conciertos que dan los fuelles,
protestadores en sus gemidos,
se están luciendo con sus quebradas
los compadrones en el lugar,
y las chirusas, endomingadas,
en sus miradas tienen el brillo
de la alegría que ha derramado
el tango rante y sentimental.

En medio del conventillo
se ha parado un compadrito
que contempla de hito en hito,
la alegre gente en su excitación.
No le importa que se baile,
él a bailar no ha venido;
busca a aquella que lo ha herido
en medio del corazón.

Y cuando encuentra a la traicionera,
a la ladrona de su ilusión
la mano crispa con ansia fiera
sobre la masa de su facón.
Y, como un tigre, sobre su presa,
salta ligero y asesta un tajo
que roja marca deja sangrando
y el tango muere en el bandoneón.

Y luego, sin darse prisa,
apartando a los curiosos
se retira receloso
entre el murmullo de admiración.
Pero apenas dio algunos pasos
se volvió y con arrebato
les gritó: de puro guapo
me he cobrado su traición.





Friday, January 10, 2020

El huracán

Первый перевод 2020 года - знаменитый "Ураган" Донато, предтеча ритмической революции и возрождения танго середины 1930-х года. Вместе с другим танго-вихрем, "Смерчем" (Ventarrón), они разделили первые места в конкурсе 1932 года в театре "Колон", символически предвещая ветры перемен, которые вскоре смели все отжившее в танго и расчистили пути к его Золотому Веку. Недаром именно к "Урагану" впоследствии обращались раз за разом Хуан Д'Арьенцо и его наследники.

"Ураган" был впервые записан в декабре того же 1932 года с замечальным вокалом "Черного" Гутьереса, друга и соратника Гарделя. Не могу не удержаться и не поделиться сделанной менее чем через год фотографией, на которой все они еще вместе, Донато и его музыканты и Гардель и его гитаристы (шутки ради изображающие из себя бандонеонистов и скрипачей). Это проводы Гарделя в его последнее танго-турне по Франции и Америке. Гардель спереди в центре, Эдгардо Донато в очках слева во 2-м ряду, Феликс Гутьерес стоит в заднем ряду за спиной Гарделя.
Проводы Гарделя 5 ноября 1933 г. Фото с блога tangosalbardo
 "Ураган" Донато - это, конечно же, не атмосферное явление, а всеразрушающая Женщина. Bailemos?



El  huracán
Letra: Nolo López  (Manuel López)
Música: Edgardo y Osvaldo Donato

El  huracán desarraigó con crueldad el rosal
Que planté en el jardín
De mi amor, que cuidé con afán
Y al nacer una flor,
La traición le cortó sin piedad su raíz
Y el rosal nunca más floreció.

Fueron sus caricias
Llenas de mal y traición,
Labios que mintieron despiadados
Y al besar su falsa boca
Se me helaba el corazón.
Ilusión que se fue,
Amor que mató,
Una mala mujer que lleva
El veneno escondido
En su negro corazón.



Ураган
Перевод 2020 г.

Ураган вырвал с корнем бежалостно куст
Розы чистой любви, 
Что росла под защитой моей.
Но едва расцвела, 
Как измена под корень скосила её.
Никогда больше ей не цвести!

Злой изменой полон
Был страстей и ласк накал.
Нагло лгали губы беспощадно
И, когда их целовал я,
Холод сердце пробирал.
Так погибла мечта,
Любовь умерла,
Злая женщина их убила.
Черный яд она таила
В глубине своей груди!


Monday, January 6, 2020

Мелодисты - семья у истоков польского танго

Как вы, наверное, знаете, я очень люблю запутанные, трагические и в значительной степени забытые истории о танго межвоенной эпохи в Восточной Европе. И один из моих любимых героев этой удивительной и потерянной эпохи - Ежи Петерсбурский, музыкальная душа бурной культуры кабаре Варшавы, и композитор таких глобальных хитов танго, как «Донна Клара» (первоначально «Танго Милонга», 1928) и «Ostatnia niedziela» («Последнее воскресенье», 1936 г., которое покорило Россию как «Утомленное солнце»), а также самый любимый вальс Польши и России «Blekitna Chusteczka» («Синий платочек», 1940), ставший для нас воплощением несчастья и разлук войны. В отличие от многих своих коллег, Ежи спасся как от фашистских лагерей смерти, так и от сталинского Гулага. После падения Польши он присоединился к Белорусскому государственному джазу, удивительному проекту, который достоин собственного рассказа, и в конце концов уехал из Советского Союза с польским корпусом генерала Андерса, играл для военных в Персии, Палестине и Египте и заново воссоздал музыкальную карьеру для себя в далеком Буэнос-Айресе
Я знал, что Ежи Петерсбурский был родом из легендарного клана еврейских музыкантов, чья фамилия - Мелодист - говорит сама за себя. Я также читал, что в оркестр Гольда-Петербургского входили брат и кузины Ежи, и почему-то я предполагал, что Petersburski - это просто сценический псевдоним, своего рода столичная визитная карточка, для рекламных целей (точно так же, как другой первопроходец польского джаза и танго был Варшавский - с фамилией от прославленной столицы Польши). Но случайный разговор о (крайне редких) еврейских фамилиях, происходящих из городов во внутренних губерниях России, таких как Санкт-Петербург, заставил меня вернуться к семейной истории Петерсбурских и Мелодистов и открыть для себе ту ключевую роль, которую семейные связи сыграли в рождении польского джаза и танго. А сама фамилия «Петерсбурский» оказалась настоящей фамилией, а не выдумкой ради маркетинга!

Разбитое и забытое
надгробие Якуба-Лейзера
Мелодиста в Варшаве
Ну, может быть, чуть-чуть изобретательности ради маркетинга в этой фамилии все-таки было, но еще со времен отца Ежи - Якуба Петерсбурского. Якуб был ювелиром, который, вероятно, хотел, чтобы данная ему от рождения фамилия «Петербург» звучала не по-русски, а более аутентично на польский манер.

Звезда российской и
советской оперы,
Элеонора Яковлевна Мелодист
- самая известная из
детей Якуба-Лейзера

Якуб Петерсбурский женился на Полине (Песе) Мелодиста, пианистке из той ветви династии музыкантов Мелодиста, которая осталась в их родовом городе Радоме. Вероятно, это была не древняя династия, поскольку евреи Польши только начали брать фамилии по требованию царского правительства в 1820-х годах, после наполеоновских войн. Первым известным под этой фамилией Мелодистом была дедушка Полины Хаскель, скрипач, родившийся в 1802 году.
Трое из братьев Полины были музыкантами в Радоме, но для нашей истории важнее знать, что дядя Полины, скрипач и капельмейстер Якуб-Лейзер Мелодиста, переехал в Варшаву. Позже муж Полины купил фабрику изделий из бронзы в Варшаве и тоже переехал туда. Так что дети Петерсбурских оказались тесно связаны с детьми и внуками музыканта Якуба-Лейзера в Варшаве. А это было настоящее созвездие талантов! Сыновья Якуба - Панфил играл на альте в Филармонии, а Игнаций руководил оркестрами. Дочери Мария и Элеонора были знаменитыми оперными певицами. А зять Якуба Михель Гольд играл на флейте в Варшавской опере.

В рекламе 1922 года для ресторана "Эрмитаж" в Данциге писали про «первоклассное джазовое трио Карасиньского» по-немецки или "трио Карасиньского-Мелодиста-Петерсбурского" по-польски
Фред Мелодист (банджо) со своим джаз-бэндом
1927, Закопане
Ежи Петерсбурский был пятым ребенком в его семье. Родился он под именем Израиль в 1895 году. К тому времени, как Ежи окончил Варшавскую консерваторию, город был захвачен наступающими немецкими войсками. Молодой пианист продолжил свое обучение в Вене, Первая мировая война закончилась капитуляцией Германии и Австро-Венгрии, Польша получила независимость, а Австрийская империя рассыпалась. Ежи уехал домой, и его первая работа в Польше была у его троюродного брата, виолончелиста Альфреда Мелодиста (сына Панфила) и еще более молодого крезанутого скрипача Зигмунта Карасиньского, который только что вернулся в Польшу из Берлина, где играл в настоящем "американском" джазе. Джазовое трио Карасиньский - Мелодиста - Петерсбурский дебютировало в 1922 году в Вольном городе Данциге (Гданьск). Джазо-мания не смогла завоевать Вольный город, но в течение года наши джазовые первопроходцы добрались до Варшавы, а там сцена кабаре и джаза действительно пустилась во все тяжкие. Карасиньский позже, после расчленения Польши в 1939 году, пригласит своих старых приятелей присоединиться к белорусскому государственному джазу в Белостоке; он оказался в Варшавском гетто во время войны, но поклонники помогли ему сбежать и спрятаться во Львове. Фред Мелодист избежал и фашистских и советских лагерей вместе с Ежи Петерсбурским; они играли вместе со своим кузином Генриком Гольдом в Палестине и Египте, а после войны Фред поселился в освобожденной Франции и, в конце концов, в Израиле.
Теперь пора рассказать в подробностях о Гольдах (сыновьях Елены (Хаськи) Мелодиста и Михеля Гольда).

Генрик Гольд был вдохновителем, а его брат Артур Голд (скрипка) и кузин Ежи Петерсбурски - ведущими талантами джазбэнда Gold-Petersburski, который записал так много хитов танго; брат Ежи - Станислав Петерсбурский (фортепиано) тоже играл там. Их имена были настолько неразделимы от музыки ночной жизни Варшавы, что о них персонально был написан такой вот фокстрот:

Gdy Petersburski razem z Goldem gra
Muzyka: Artur Gold
Slowa: Andrzej Włast
1926

Strajkuje ten i ów
Podskoczył dolar znów
A pan Zdziechowski miał w komisji
Kilka nowych mów

Nie przejmuj tem się nic
Uważaj to za witz
I słuchaj sobie w „Qui Pro Quo”
Z pogodą lic

Jak Petersburski razem z Goldem gra
Z jazzbandu te Ajaksy dwa
Sam pan Świejkowski
W humor wpada boski
I przy małżonce swej
Szalejmy, krzyknie, hej

Gdy Petersburski razem z Goldem gra
Nie zaśniesz w nocy, aż do dnia
I podczas tańca będziesz myślał
Że minęła chwila zła
Gdy Petersburski z Goldem gra

Mąż pewien w nocy raz
Do sal Oazy wlazł
A widząc żonę z gachem
Krzykną: Ach! Złapałem was!

Rewolwer wyjął i
Ponuro zmarszczył brwi
Lecz nagle zaczął śmiać się
Mówiąc: przebacz mi

Где Петерсбурский вместе с Гольдом играют
Музыка Артура Голда
Стихи Анджея Власта (Густав Баумриттер)
1926

Всюду, всюду забастовки,
Доллар снова подскочил,
И министр финансов Здзеховский
Снова много говорил

Не волнуйся ни о чем
И воспринимай с усмешкой
Слушай лучше в "Qui Pro Quo"
С видом самым безмятежным

Как Петерсбурский с Гольдом играет,
Джазбэндовских Аякса два.
То даже гробовщик Свейковский
Впадает в раж и веселится
И прямо при своей жене
Кричит "Эй! Эй!" ну точно псих он.

Раз Петерсбурский - Гольд играют это
Вы не уснете ночью до рассвета
Пока танцуешь, точно знаешь
Что минула минута злая
Ведь Петерсбурский - Гольд играют

Однажды ночью муж один
Проник в Оазис в залы
И, увидав жену с другим.
Вскричал: "Ага! Попалась!"

Револьвер достаёт и
Хмурит брови
Но вдруг как засмеется
И прощенья просит


Эдди Рознер с Государственным джазом Белоруссии, 1941
Аякс Великий и Аякс Малый из «Илиады» Гомера кончили свои жизни трагически, но троюродные братья из кабаре, Ежи Петерсбурский и Генрик Голд, дожили до старости, несмотря на тотальное разрушение войны. Они бежали из Варшавы под германскими бомбами и добрались до Белостока, который вскоре был занят Красной Армией и присоединен к Белоруссии. Там Зигмунт Карасиньский выдвинул блестящую и сумасшедшую идею - воссоздать Варшавский джаз как Первый государственный джазовый ансамбль Белоруссии. Им стал руководить джазовый тромбонист Эдди Рознер, «Армстронг Восточной Европы». Родившийся в Берлине, Рознер набрался там мастерства джазмена еще до Гитлера, пока ему не пришлось бежать на родину предков в Польшу от фашизма. Будучи евреем без гражданства, лишенным гражданства Германии, Эдди Рознер не смог присоединиться к Польской Освободительной Армии, как это сделали его соратники по польскому джазу. Так Рознер застрял в СССР. Мое самое любимое русское танго "Зачем" записано его ансамблем во время войны. Но после войны он папал на Колыму в лагеря ГУЛАГа за попытку вернуться в Польшу, а вскоре после возвращения попал в черные списки. Только непосредственно перед смертью Эдди советское правительство, наконец, позволило ему эмигрировать, чтобы воссоединиться с семьей в Западном Берлине ... Из джазового клана Мелодистов, брат Генрика Артур Гольд остался в Варшавском гетто и был убит в лагере смерти Треблинка (но сначала его вынудили развлекать командование лагеря, выступая в клоунском наряде!). Брат Ежи Петерсбурского, Станислав, поселился в Нью-Йорке.

Концертная программа в Польской Библиотеке
Буэнос-Айреса включала композиции
"Хорхе" Петерсбурского ...

Путешествуя по Ближнему Востоку с польским корпусом, Ежи получил палестинский паспорт в Тель-Авиве и въездную визу в Бразилию в Каире. И в марте 1947 года он высадился в Рио-де-Жанейро и устроился на работу в ночном клубе Picadilli. Затем последовала работа на Радио Эль Мундо в Буэнос-Айресе (Ежи написал музыкальную заставку для этой станции!), А затем он руководил оркестром Национального театра в Буэнос-Айресе. Но танго больше не создавал! Спустя 20 лет, после того как его жена погибла в катастрофическом землетрясении 1967 года, Петерсбурский решил вернуться домой в Варшаву. Ему было 74 года, когда он познакомился с 40-летней оперной певицей Сильвией Клейдиш (в приведенном ниже ролике Сильвия поет «Синий платочекк», самый известный хит времен работы ее мужа в Белорусском государственном джазе). Их единственный сын, Ежи-младший, также пианист и композитор, чья магистерская работа была посвящена жизни и музыке его отца, сейчас поддерживает виртуальный музей Петерсбурских. Мы связались, когда я только начинал выяснять, как все Мелодисты связаны друг с другом..


Черно-белый Бал 1966 года, высшая
отметка Нью-Йоркской роскоши
(from the Plaza hotel
website)



После совместных скитаний по Ближнему Востоку, Генрик Гольд остался в Палестине после войны и сочинил несколько ивритских хитов, затем попытал счастья в Бразилии и во Франции, но в 1953 году он также переехал в Америку, получив должность музыкального руководителя в знаковом нью-йоркском отеле "Плаза", тогда знаменитом своим Черно-Белым Балом (а теперь его чаще всего вспоминают как до неприличности элитный отель из фильма "Один дома 2: Потерявшийся в Нью-Йорке", где секунд на 10 даже появляется тогдашний владелец отеля Дональд Трамп, который обанкротил отель почти сразу же после того, как он его купил)

Но самое невероятное спасение из лап смерти случилось с семьей другого польского пионера джаза и танго, Генрика Варса (Варшавского), создателя хита 1928 года «Zatańczmy tango» («Станцуем танго!»). Генрик был призван в польскую армию в начале Второй мировой войны и взят в плен фашистами, но бежал и достиг советской территории. Однако его жена и двое детей остались в варшавском гетто. К счастью, Генрика Варс работал во Львове в начале своей джазовой карьеры и сочинил некоторые из самых любимых песен города, включая его неофициальный гимн, «Tylko we Lwowie» («Только во Львове»).


Парадный оркестр Генри Варса в Тегеране
 (from USC archive)
Таким образом, вместо того, чтобы присоединиться к Белорусскому государственному джазу, как большинство варшавян, он сумел создать собственную группу во Львове и сделать ремикс своих хитов по-русски! Его ансамбль назывался «Львовский теа-джаз» (Теа от слова Театр). Таким образом, став уважаемым советским менеджером по линии культуры, Генрик Варс смог выбить официальный запрос от Советского правительства, чтобы его семью немцы отпустили из гетто! Они прибыли в Львов за несколько дней до начала военных действий между бывшими союзниками, Рейхом и СССР. Генрика не было в городе, но его жене и детям удалось спастись на последнем эшелоне. Они гастролировали по СССР еще несколько месяцев, прежде чем уехать с Польской Армией на Ближний Восток (где, согласно легенде, его музыкой восхищался шах Персии), а затем в Италию. 
Диана Митчелл и Роберт Варс рассказывают о жизни своего отца
на мемориальном концерте его музыки в
Лос-Анжелесском Музее Холокоста (LAMOTH) в 2017 году
Генри Варшавский прибыл в Нью-Йорк из Неаполя в феврале 1947 года, без гроша в кармане и без гражданства, по транзитной визе в Доминиканскую Республику в Сан-Доминго по билету, оплаченному еврейским агентством беженцев ХИАС. Но всего несколько месяцев спустя Варшавским разрешили постоянное жительство в Лос-Анджелесе, и началась длинная голливудская часть карьеры Варшавского, под именем "Генри Варс" - от анонимного аранжировщика до полностью кредитованного саундтрека к фильму «Flipper». А его польский вальс замечательным образом попал в саундтрек "Списка Шиндлера"!

В 1967 Варс вернулся в Польшу, почти одновременно с Ежи Петерсбурским. Но это было больше похоже на турне знаменитости, перед возвращением в Голливуд. Дети Генри Варса Дайана (Данута) Митчелл, Роберт Варс и внук Деннис Митчелл до сих пор живут в Лос-Анджелесе и сохраняют память о Генри (хотя их семейный бизнес теперь - юриспруденция, а не музыка). Они даже смогли отыскать и донести до публики неизвестные при жизни симфонические композиции Генри Варса!

И все равно, ничто из музыки той ушедшей предвоенной эпохи не захватывает воображение современной Польши лучше, чем танго Гольда и Петерсбурского, и особенно «Последнее воскресенье» с его невероятным разнообразие, современных каверов во всех жанрах от хард-рока до техно :) Дух Мелодистов жив!

Sunday, October 27, 2019

Triste destino

Сибирь, снег, мороз, стаи волков, пурга, водка и близкая смерть ... конечно, "Печальная судьба" имеет много общего с нашими городскими романсами об экзотических и трагических заграницах, только в данном случае чужая страна - это Россия. Китч? Да, но и неотразимое ритмическое подобие песням Высоцкого о судьбе в ней тоже есть. В общем, пора первых снегопадов заставила меня вернуться к этому танго.


Triste destino
Letra: Antonio Esteban Tello
Música: Agustín Magaldi
1954

Vuelvo vencido de la trágica Siberia,
El alma herida y el corazón helado,
Yugo de látigo por ley
Hambre y dolor, código cruel
Mi mustia carne han lacerado.

Voy por las calles de Moscú, triste y errante
No puedo ver porque la nieve me ha cegado,
Del dulce hogar queda una cruz
Lloran mis ojos ya sin luz
Ante el destino despiadado.

Vodka beberé
Vodka, hasta matar,
El frío cruel y maldito
Que me aturde cual un grito
De negro espectro abismal.

Vodka, sírvanme
Vodka, por favor,
Que rondan lobos hambrientos
Sus aullidos hoy los siento
En mi helado corazón.

Vieja taberna, tu refugio placentero
Buscando vuelve mi pobre alma atormentada,
Y en tus rumores ya no están,
La inconfundible voz de Iván
Y otros queridos camaradas.

Triste responso oigo que tocan balalaikas
Por los despojos de mi vida trashumante,
En esta noche ya sin fin
Será macabro mi festín
Taberna gris del caminante.


Печальная судьба
Перевод 2019 г.

Стаданьем сломленный, вернулся из Сибири
Душа изранена и сердце замерзало
Там гнёт сжимал меня в тисках,
Там боль, и голод, и тоска
Нагайкой плоть мою терзала

Бреду по улицам Москвы в тоске бесцельной
В слезах, на ощупь, ослеплен седой пургою,
Твой старый крестик на груди
Не защитит меня, не жди
Пред беспощадною судьбою

Водку буду пить
Водку, чтоб убить
Мороз треклятый ненавистный
Оглушающий, как выстрел,
Бездонной адскою тьмой

Водку дайте мне
Водку, вас прошу,
Волков голодных кружит стая
Вой их сердцем ощущаю
Леденеющей душой

Кабак наш старый, где так весело бывало,
Ждал, что придет назад душа моя больная
Но Вани там простыл и след,
А уж о вас и слуха нет,
Моя компания родная.

Печальный отзыв слышу в плаче балалаек
На все, что было в жизни странника возможно:
Здесь ночь настанет без конца,
Мой пир страшнее мертвеца,
Кабак унылый придорожный

Friday, October 4, 2019

Decime qué pasó

Еще одно танго "про клятую нелюбовь", или, может быть, точнее, про последнее дыхание угасающей любви - ведь по заключительной строфе (которую Руфино не поёт), эти двое еще вместе, но как бы уже и не вместе, и каждый их двоих уверен, что в том не его или не ее вина - и нет больше тех поцелуев, что бы напели им снова о страсти. Про поэта Хозе-Марию Сунье известно мало, только что родился в Бальванеде в БсАс, и тесно сотрудничал с гениальным русским еврейским скрипачом Раулем Каплуном (про Каплуна и про их самое знаменитое танго "Чувство", "Una emocion", я уже рассказывал в статье о российском следе в аргентинском танго). В данном же случае Сунье написал стихи для двух других музыкантов-"русос". Хозе Ньесо, скрипач из Вильны, на родине звался Хацкель Цалелевич-Шевелевич Незов. Он потерял обоих родителей в 10-11-летнем возрасте, на излете Первой Мировой, и родня в Аргентине вызвалась забрать мальчишку-музыканта к себе. Через 3 года "Ньесо" уже играл на скрипке у Фирпо, а вскоре присоединился к кругу реформаторов танго-музыки во главе с Де Каро и Маффией. Соавтор музыки "Decime que paso", пианист Мигель Нихенсон, был сыном политэмигранта-революционера из Кишинева; вместе с Ньесо они в свое время открыли один из первых танцзалов эпохи возрождения танго 1930-х - "Люцерну" на улице Суипача.


Decime qué pasó
Letra: José María Suñé
Música: Miguel Nijenshon y José Nieso

Siento rabia
Porque ha llegado el hastío,
Se fue metiendo en nuestro nido
Y en un descuido nos venció.
Siento rabia
Por la impotencia en que vivo,
Este cariño muere
Por algo que lo hiere
Y no le encuentro salvación.

Decime qué pasó entre nosotros
La vida no es la misma entre los dos,
Tenemos por sonseras un enojo
¿Qué pasa? Que agoniza nuestro amor.
Decime qué pasó entre nosotros
La frase está en los labios de los dos,
Tal vez se esté arrullando en la nostalgia, el corazón
Por cosas de un ayer mejor.
Скажи мне, что случилось?
Перевод 2019 г.


Как мне горько,
Что любви пропали крылья,
Что скука с будничною пылью
Смогли в гнездо нам заползти.
Как мне горько
Ощущение бессилья,
Ведь наша при смерти любовь,
И что-то нежность ранит вновь,
Но нам спасенья не найти.

Скажи мне, что случилось между нами?
Ведь жизнь для нас двоих теперь не та.
О глупостях мы ссоры начинаем,
Любовь агонизирует от ран...
Скажи мне, что случилось между нами?
Вопрос у нас обоих на устах.
Быть может, убаюкала нас память о былом,
Как было хорошо вчера...

Конечно, со своим увлечением российской генеалогией и семейной историей не мог не глянуть на редкие фамилии музыкантов. Одна ветка истории стоит того, чтобы пересказать. Дедушка Хозе Несьо, Хаим Аронович Незов, появляется на страницах виленских архивов в 1869 году, когда в 19 лет женится. Но сословный статус пацана очень "говорящий": "солдатский сын, уволенный из военного сухопутного ведомства". За этим текстом - трагедия поколений, когда по Николаевскому приказу несовершеннолетних еврейских сыновей забирали в рекрутчину, по тройной квоте по сравнению с христианами. Мысль была такая, чтобы уморить до смерти или заставить окреститься несчастных детей, и так извести еврейское семя. До совершенолетия мальчиков держали в батальонах военных кантонистов, и "Николаевский" 25-летний срок службы начинался только после этого. А буде кто женился до окончания службы, то солдатские дети автоматически тоже направлялись в кантонисты. После поражения России в Крымской войне и в связи с сокращением армии, Александр II упразднил кантонистские батальоны и освободил несовершеннолетних от службы; дедушка Хаим, очевидно, был "уволен в отставку" в 5-ти или 6-летнем возрасте!

Thursday, September 19, 2019

Azabache

Омеро "Мими" Эспосито я уже называл "самым поэтическим из поэтов танго" в этом блоге (собственно, для Мими танго было всего лишь интересным эпизодом в длинной биографии большого поэта). Эспосито - мастер метафоры и аллюзии, и заклятый враг стандартной рифмы - верен себе и в этом тексте, где аллитерацией дышат середины строк, а рифма как бы чуть-чуть присутствует, но лишь в примерном созвучьи. Как положено аргентинским кандомбе, это ретро-поэма о давно минувшем афро-аргентинском прошлом (хотя "за рекой" в Уругвае традиция кандомбе, и афро-латинская культура вообще, и не думали умирать).

О названии песни: Azabache - черный, отблескивающий камень, с которым сравниваются глаза чернокожей гостьи из прошлого в этом кандомбе - по-русски называется гагат. Легко полируется и из-за черноты своей имеет магическую славу в тех странах, где из него делают украшения и амулеты. Но в русской традиции гагат ни с блеском глаз, ни с волшебными чарами не ассоциируются, поэтому в переводе я предпочел сравнить глаза смуглянки с черным алмазом.



Обратите внимание, что Эспозито повсеместно заменяет "р" на "л" для имитации афро-аргентинского акцента, и Рауль Берон так и поет.

Azabache
Musica: Enrique Francini
  y Héctor Stamponi
Letras: Homero Expósito
1942

¡Candombe! ¡Candombe negro!

¡Nostalgia de Buenos Aires

por las calles de San Telmo

viene moviendo la calle!

¡Retumba con sangre y tumba*

tarumba de tumba y sangre**!...

Grito esclavo del recuerdo

de la vieja Buenos Aires...
¡Oh... oh... oh!...

¡Oh... oh... oh!...


¡Ay, molenita, tus ojos

son como luz de azabache!...

Tu cala palece un sueño

¡un sueño de chocolate!...



¡Ay, tus cadelas que tiemblan

que tiemblan como los palches***!...

¡Ay, molenita, quisiela...
quisiela podel besalte!...
¡Oh... oh... oh!...

¡Oh... oh... oh!...



¡Candombe! ¡Candombe negro!

¡Dolor que calienta el aire!

¡Por las calles del olvido

se entretuvieron tus ayes!...

¡Retumba con sangre y tumba

tarumba de tumba y sangre!...

Y se pierde en los recuerdos

de la vieja Buenos Aires...

¡Oh... oh... oh!... 

¡Oh... oh... oh!...



¡Candombe! ¡Candombe negro!

Nostalgia de gente pobre...

Por las calles de San Telmo

ya se ha perdido el candombe...

¡Oh... oh... oh!...

¡Oh... oh... oh!...

Черный Алмаз
Перевод 2019 г.'
С благодарностью Ларисе Янсонене за бесценную помощь.

Кандомбе! Кандомбе негров!
Забыл ли Буэнос Айрес
Как на улицах Сан Тельмо
Мостовые оживали

Гремите, тамтамы крови,
Глуши, барабанный грохот
Не забыл Буэнос-Айрес
Крик рабов и древний топот
О... о... о...
О... о... о...

Смуглая, ай, твои очи
Светятся черным алмазом
Лицо, как мечта, прекрасно,
Как грёзы из шоколада

Ай, твои бедра пляшут,
Качаясь, как барабаны
Смуглую, ай, хотел бы,
Поцеловать я мечтал бы
О... о... о...
О... о... о...

Кандомбе! Кандомбе негров!
От боли воздух вскипает!
Из забвенья этих улиц
Голоса рабов всплывают

Гудят барабаны крови,
Гремит в крови рокотанье
В старине всё затерялось
Твоей, о Буэнос-Айрес
О... о... о...
О... о... о...



Кандомбе! Кандомбе негров!
Печаль о бедняцкой доле!
Но на улицах Сан Тельмо
Не найти теперь кандомбе
О... о... о...
О... о... о...
* Согласно комментариям покойного Майкла Кругмана, "тумба" в тексте - это не могила, а самый басовый из африканских барабанов.
** Кровь, конечно, и в жилах, и в наследии. Интересно, к слову о крови, что такая белая на первый взгляд Аргентина на поверку оказывается полна африканской ДНК. Но только митохондриальной ДНК. У всех были, получается, африканские праматери, но это было так много поколений назад...
*** Parche в данном случае кожа, обтягивающая барабаны - ее дрожь сравнивается с трепетом бедер танцовщицы, но, поэтичности ради, я решил использовать в переводе немного отличающееся сравнение.