Monday, July 15, 2019

Amor y vals

Кажется, это последний из потеряных и чудом восстановленных переводов прошлых лет. Пары строчек все равно не хватало, несмотря на попытки вспомнить, и Наташа поручила мне заполнить эти строчки по-своему. Этот замечательный вальс Бьяджи поёт ... про самого себя. Поэт Карлос Бар - уроженец припортовой Ля Боки, сын немецкого иммигранта-китобоя, тоже было попробовал флотскую карьеру, но литературный дар оказался сильнее. Книжным червем, однако, Карлос никогда не стал. В его биографии хватает авантюрных страниц - запись добровольцем в Республиканскую Армию в Испанию, охваченную гражданской войной, роман и женитьба на двадцатилетней, когда ему было сорок, и даже работа профессиональным ловцом бабочек, когда дохода от сотен песен, зарегестрированных в SADAIC, перестало хватать на подрастающих детишек



Amor y vals
Letra: Carlos Bahr
Música: Rodolfo Biagi

Cuando bailando los dos
Te llevo, mi bien
Junto al corazón.
Siento una doble emoción
Divina embriaguez
Del vals y el amor.

Pero el supremo placer
Que llena mi ser
De amante fervor,
Es escucharte graciosa y feliz
Entre mis brazos decir:

“!Ay, qué lindo es bailar
Y dejarse llevar
Dulcemente en los brazos queridos.
Y sentir al girar
Que las vueltas del vals
Nos arrastran en su remolino.

Yo no sé si es el vals
Con su loco girar
Que me aturde de extraña emoción.
O es el dulce placer de abrazarme a mi bien
Al influjo del vals y el amor”.

"Вальс и любовь"
Перевод: Наталья Орлова

Милую в танце кружа,
У сердца держа,
Я чувствую вновь:
Два счастья полнят меня,
Чудесно пьяня –
И вальс, и любовь.

Только приятней всего
Мне знать, отчего
Плывет голова –
Слышать, как ты, весела и легка,
Молвишь в объятьях слова:

«Ах, как славно плясать
И движенье отдать
В дорогие и нежные руки!
И вдвоем ощущать,
Как стремительный вальс,
Будто вихрем, нас крутит и крутит.

Я не знаю, то ль вальс,
Заморочивший нас,
Мне навеял прекрасную новь,
Или в милых объятьях блаженство моё,
Где сливаются вальс и любовь».

Nostalgias

Кадикамо и Гардель.
"Певчий дрозд" записал 28 танго поэта! 
Сегодня день рождения великого поэта Энрике Кадикамо - лучший повод опубликовать еще один из восстановленных из небытия танго-переводов. И какой текст! Это "Ностальгия", одно из лучших, популярнейших танго всех времен.  А еще перу Кадикамо принадлежат такие шедевры, как Niebla del Riachuelo, Tres esquinas,  Madame Ivonne, Che, papusa, oí и уже переведенные в этом блоге Garúa и Lagrimitas de mi corazon.




Nostalgias
1936
Музыка: Juan Carlos Cobián
Слова: Enrique Cadícamo

Quiero emborrachar mi corazón
para apagar un loco amor
que más que amor es un sufrir...
Y aquí vengo para eso,
a borrar antiguos besos
en los besos de otras bocas...
Si su amor fue "flor de un día"
¿porqué causa es siempre mía
esa cruel preocupación?
Quiero por los dos mi copa alzar
para olvidar mi obstinación
y más la vuelvo a recordar.

Nostalgias
de escuchar su risa loca
y sentir junto a mi boca
como un fuego su respiración.
Angustia
de sentirme abandonado
y pensar que otro a su lado
pronto... pronto le hablará de amor...
¡Hermano!
Yo no quiero rebajarme,
ni pedirle, ni llorarle,
ni decirle que no puedo más vivir...
Desde mi triste soledad veré caer
las rosas muertas
de mi juventud.

Gime, bandoneón, tu tango gris,
quizá a ti te hiera igual
algún amor sentimental...
Llora mi alma de fantoche
sola y triste en esta noche,
noche negra y sin estrellas...
Si las copas traen consuelo
aquí estoy con mi desvelo
para ahogarlos de una vez...
Quiero emborrachar mi corazón
para después poder brindar
"por los fracasos del amor"...


перевод: Наталья Орлова


Сердце напоив до забытья,
хочу забыть о страсти я,
в ней больше боли, чем любви.
Я пришел сюда изгладить
поцелуев давних память
поцелуями чужими.
Та любовь цвела лишь день нам, -
что же этим наважденьем
до сих пор терзаться мне?
За обоих чашу подниму
назло упорству своему,
но вспоминаю всё ясней.

Тоскую,
шалый хохот ее слыша
и всё чувствуя, как дышат
жаром губы возле губ моих;
ревную -
я покинут, а другому
ей шептать слова истомы
скоро, скоро, может, в этот миг…
Не стану
унижать себя мольбами,
и слезами, и словами,
что не в силах больше жить в тоске моей!
Из одиночества слежу
за опаданьем роз увядших
моих юных дней.

Плачь унылым танго, бандоньон,
ты, верно, тоже растравлён
клеймом утраченной любви.
Плачь, душа-марионетка,
одинока, несогрета,
ночью черною беззвездной.
Если в чаше утешенье,
вот я сам, а вот решенье
и конец ночам без снов:
Сердце утоплю, а по тому
свободно чашу подниму
за сокрушённую любовь.

PS: А перевод, все-таки, не канул безвозвратно в лету - нашелся в одном из выпусков альманаха "Эль Маяк" за 2010 год!
http://www.gotango.ru/elmayak/mayak_201008.pdf

Sunday, July 14, 2019

Me voy a baraja

На День Аргентинской Независимости, Nuevo de Julio, мне выпала странная задача - представлять аргентинское танго на фиесте местной общины (Трудность заключалась в том, что гвоздем танго-программы была прекрасная и деликатнейшая живая музыка гениального аргентинского гитариста Освальдо Лагоса, которая по своему характеру, видимо, плохо подходила сценическим мачо-танцорам из числа местных аргентинцев? В любом случае, меня пригласили помочь, я было с легкостью согласился, и только уже на самом празднике, особенно, когда меня публично представили как "русо", единственного иноземца среди представителей всех провинций и народных стилей Аргентины, слегка заволновался ... надеюсь, что никакой защитник национального культурного наследия меня не зарежет после этого?). Как это часто случается, техзадание имело тенденцию разрастаться по ходу работы над проектом, и в какой-то момент мы решили станцевать еще две песни из классических записей - танго и милонгу-кандомбе - таких, чтобы слова песен были ностальгически значимы, как полагается для национального праздника, справляемого на чужбине. Выбрали Me voy a baraja Донато и Azabache Кало. Ты понимаешь, о чем это? - спросила меня аргентинка. Ну в общем, да, карты, колода ... - отмахнулся я (пробовал уже переводить, но запутался в карточных правилах). Это будет настолько близко каждому посетителю! - заверила меня она.

С этим, действительно, сомнений нет. Карточная игра "труко" - одна из святых креольских традиций, объединяющая все провинции Аргентины, воспетая в свое время самим Борхесом, традиция, не забывшая архаический язык старины (хотя теперь играется и онлайн), с таким же архаичным кодексом поведения, знание которых объединяет всех аргентинцев и исключает чужаков. Играют на счет, в традиционном варианте используя для счета кучку горошин, 40-карточной испанской колодой (называемой "бараха"), масти которой - мечи (наши пики), палицы (трефы), кубки (наши червы) и золотые монеты (буби). Играют парами, обменивающимися традиционными тайными сигналами о своих картах, с традиционым блефом - не покерного "человек-роботного" свойства, а по-аргентински многословного, богатого аллюзиями и путающегося в собственной риторике. Традиционную фразеологию "труко" давно растащили на метафоры, и я не могу сказать с уверенностью, не пропустил ли я такие метафорические значения песни. Но, была не была, попробую перевести буквально :)

Letra: José Testa,
Música: Eduardo Banti,
Epifanio Severiano Orozco   

Sin un “as” para guapear
Ni siquiera un “rey”
Ni gritar puedo ya.
Para dar valor
Qué liga los demás,
Como estoy “ciego” yo
Para qué barajar.

Si esta vez
No hay qué hacerle
Como lo sabés
Que vi´a cantarte “flor”,
Ni “envidar” podré
Y a baraja me voy
En “truco” y en amor
Hay que saber mentir.


Перевод 2019 г.

Без туза мне не побить
И без короля
Тут кричи - не кричи,
Нет хороших карт,
Ответить не могу,
А значит, я "слепой"*
И зачем тасовать...

В этот раз
Совсем не везёт мне.
Ты знаешь и сам,
Ты ж ведь "масть"** заявил,
Поставить не могу
И иду тасовать...
И в картах, и в любви
Знать нам надо обман.

* Ciego - когда нечем ответить на заявку "труко" (это повышение ставки наподобие мазы в некоторых наших играх)
** Flor - "масть" (когда игрок заявляет, что имеет три карты одной масти; одна из редких заяв в труко, в которой блеф считается недопустимым)





Wednesday, June 26, 2019

La melodía del corazón

Музыка оркестра Эдгардо Донато делится для меня на две широкие категории - "горькую", твердо опирающуюся о землю, и реже встречающуюся "сладкую", стремящуюся в небеса. Люблю оба аромата. Но мои собственные переводы Донато в этом блоге - A media luz, A oscuras, Sinsabor, Soy mendigo, и даже Triqui-Tra и Carnaval de mi barrio - все с терпкой горчинкой. Другое дело - "Мелодия сердца", переведенная Натальей Орловой и, наконец, восстановленная здесь после гибели этого текста в руинах старого танго-форума. И ведь основа музыкальной канвы этого танго 1940 года тоже очень необычная - это столетней давности, на то время, этюд Шопена, озаглавленный "Печаль" (соч. 10, 3-й этюд в ми-мажор).



La melodía del corazón
Musica: Fioravante Di Cicco, Hector Artola
Letras: Carmelo Santiago

Mil amores tuve yo
Y en ninguno yo encontraba
La dulzura que soñé,
Ya que en cambio sólo hallé
La falsía despreciable
Que mi alma endureció.

A la vida retorné
Cuando tu carita de ángel,
En mi vida se cruzó
Y encauzaste mi existencia,
Por la senda que jamás
Ya dejaré.

Fue que tu amor,
¡Dulzura y fe!
Retrajo a mí, las ansias de vivir
¡En paz con Dios!...
Paz que tanto ambicionaba
Sol de afectos que anhelaba,
Y que fue canción triunfal de amor,
Que en su esplendor, toma formas de
Melodía que,
mi corazón
Con frenesí,
canta feliz.

Ese amor que floreció
Trajo a mi alma la fragancia
De un romántico vergel,
Con su aroma renació
Mi pasión por la belleza
Y los encantos del amor.

Melodía pasional
Que cual fuego deslumbrante
Brotas hoy del corazón,
Dile a la novia querida
¡Que es la dueña de mi vida
y mi cantar...!

Мелодия сердца
Перевод: Наталья Орлова

Сотни раз я был влюблён,
не нашед ни разу нежность,
о которой так мечтал.
Всё, что я взамен встречал –
фальшь, достойную презренья,
став душой ожесточён.

Только личико твоё,
ангел, светлое созданье,
мою жизнь мне возвратив,
придало существованью
путь, с которого вовек мне
не сойти.

Нежность твоя,
верность твоя
вернули мне всю жажду бытия
и с Богом мир!
Мир - награду неустанных,
солнце уз обетованных,
песню торжествующей любви,
чья красота
в ноты завита
тем напевом, что
в сердце моём
счастье поёт.

И любовь, что расцвела,
полня душу ароматом
романтических садов,
возродила, призвала
восхищение прекрасным,
чем пленяет нас любовь.

Ныне музыка и страсть
проросли из сердца с силой
светозарного огня,
говоря подруге милой:
"Ты хозяйка моей жизни,
песнь моя!"


Tuesday, June 25, 2019

Cristal

Поэт Хосе Мария "Катунга" Контурси был сыном великого Паскуаля Контурси, стоявшего у истоков танго-поэзии (именно перу старшего Контурси принадлежали "Мои печальные ночи", первое в истории танго с настоящим поэтическим текстом). В 1932 году, когда Паскуаль Контурси умер в сумасшедшем доме от неврологических последствий сифилиса, Катунге едва исполнилось 20. Богемная компания отца взяла парня под свое крыло, и вскоре и младший Контурси написал свое первое танго.
Писал он не на слэнге люмфардо, как покойный отец, а на литературном испанском; не о страстях сутенеров и борделей, а все больше о Большой Любви. Его трагическую любовь звали Грисель; когда они встретились, ей было 16, Катунге - 24, он был женат с ребенком, и страсть вылилась в первую очередь в стихи танго. "Грисель", "Quero verte una vez mas" ("Хотел бы еще хоть раз увидеть тебя") - блестящая поэма, написанная, когда она уже вышла замуж, а у него уже было четверо по лавкам, и - "Мне так грустно, и я не могу вспомнить, отчего ты ушла". Когда ей исполнилось 48, а он овдовел, то они, наконец, поженились с благословления католической церкви, и последние 5 лет его жизни были вместе.

Итк, дамы и господа - "Хрусталь", знаменитое танго Хосе Марии Контурси в исполнении оркестра Тройло с трагическим голосом Марино!

Cristal
Letras: José María Contursi
Musica: Mariano Mores

Tengo el corazón hecho pedazos
rota mi emoción en este día…
Noches y más noches sin descanso
y esta desazón del alma mía…
¡Cuántos, cuántos años han pasado,
grises mis cabellos y mi vida!
Loco… casi muerto… destrozado,
con mi espíritu amarrado
a nuestra juventud.

Más frágil que el cristal
fue mi amor
junto a ti…
Cristal tu corazón, tu mirar, tu reír…
Tus sueños y mi voz
y nuestra timidez
temblando suavemente en tu balcón…
Y ahora sólo sé
que todo se perdió
la tarde de mi ausencia.
Ya nunca volveré, lo sé,
lo sé bien, ¡nunca más!
Tal vez me esperarás,
junto a Dios, ¡más allá!


перевод Лены Сергиенко

Сердце на куски мое разбито,
И сегодня чувства рвут мне душу...
Ночь за ночью, отдыха не зная,
Сожаление тисками душит...
Много, как же много лет прошло уж,
Посерела жизнь с висками вместе;
Дух, почти умерший в разрушеньи,
снова в поисках безумных
наших юных дней.

Та хрупкая любовь,
что была как хрусталь...
Хрусталь в душе твоей...
и глазах... и словах...
Мечты и голос мой,
И робкие слова,.
И на твоем балконе счастья дрожь...
Теперь же, знаю я,
Мы потеряли всё
В тот вечер, где я не был.
Я больше не вернусь,
знаю я. Никогда!
Ты будешь меня ждать
в небесах... Верю я!

Friday, June 21, 2019

Nada

Нада, "Ничто", знаковый текст Орасио Бастерра Сангинетти, одного из самых талантливых и загадочных поэтов Золотого Века Танго, стремительного промелькнувшего по небосклону танго-мира и стремительно преданного забвению - настолько тщательно, что неизвестна ни одна фотография поэта, написавшего более сотни текстов танго для всех ведущих оркестров. Буэнос-Айрес умел стереть из памяти тех, кого хотел забыть.

Орасио Бастерра родился 14 марта 1914 года в Монтевидео в семье иммигранта из страны Басков. Перебрался в БсАс он, видимо, еще подростком, когда разруха после Великой Депрессии гнала уругвайцев на заработки на ту сторону Ла-Платы. 20-летнем парнишкой, он уже работает у самого Хорхе Луиса Борхеса в "Ревисте", иллюстрированном приложении к газете "Критика", где у него своя была секция мудростей-анекдотов (один из примеров - на иллюстрации).

Первый танго-текст он написал в 1940-м для земляка-уругвайца Эдгардо Донато, но по-настоящему включился в бешеное танготворчество Золотого Века в 1942-м году, переложив на кастежано русскоязычное танго "Хитана Руса" по просьбе друга и коллеги еще со времен "Ревисты". Успех "Хитаны" в одночасье превратил Орасио Сангинетти в одного из самых востребованных поэтов-песенников (именно так, под девичьей фамилией матери, он стал подписывать свои стихи). "Nada" и "Tristeza marina" - пожалуй, самые знаменитые из них, хотя для наших краев он особо славен и тем, что переложил "Костёр" на кастежано ("En el volga yo te espero").

Личная жизнь поэта категорически не складывалась - связь с фатальной женщиной, ее измена и бегство, депрессия. Но по-настоящему все разрушилось в 1951-м году, когда Орасио, защищая свою сестру от угрожавшего ей мужа, застрелил его. Закон чести требовал, чтобы он или покончил с собой, или ответил за кровь перед судом, но Орасио Бастерра с помощью влиятельных покровителей, таких, как Освальдо Пуглиезе, смог бежать в Уругвай, и тогда общество предало его остракизму. Несчастный поэт умер всего несколько лет спустя в Монтевидео, в возрасте 43-х лет, всеми оставленный.

Первое и самое классическое исполнение "Nada" - Ди Сарли, 1944. Но Бьяджи тоже незабываем, а еще Кало...


Letra: Horacio Sanguinetti  (Basterra)
Música : José Dames

He llegado hasta tu casa...
Yo no sé cómo he podido...
Si me han dicho que no estás
Que ya nunca volverás
Si me han dicho que te has ido.

¡Cuánta nieve hay en mi alma!
¡Qué silencio hay en tu puerta!
Al llegar hasta el umbral
Un candado de dolor
Me detuvo el corazón...

¡Nada, nada queda en tu casa natal!
Sólo telarañas que teje el yuyal...
El rosal tampoco existe
Y es seguro que se ha muerto al irte tú
¡Todo es una cruz...!

¡Nada, nada más que tristeza y quietud!
Nadie que me diga si vives aún...
¿Dónde estás? Para decirte
Qe hoy he vuelto arrepentido
A buscar tu amor...

Ya me alejo de tu casa...
Y me voy yo ni sé dónde...
Sin querer te digo adiós
Y hasta el eco de tu voz
De la nada me responde.

En la cruz de tu candado
Por tu pena yo he rezado,
Y ha rodado en tu portón
Una lágrima hecha flor
De mi pobre corazón...

Перевод: Мик Авраменко, Наталья Орлова

К твоему пришел я дому...
Как сумел прийти, не знаю!
Ведь сказали – тебя нет,
И утерян даже след,
Что уехала, сказали!

Снег в душе кружит метелью,
Тишина стоит за дверью!
Лишь ступаю на порог,
И на сердце, как замок,
Боль повисла тяжело.

Нет уж ничего в твоем доме родном…
Только паутина в бурьяне кругом.
Роз твоих, конечно, тоже нет – засохли
все, как только ты ушла,
И на всём здесь крест!

Больше ничего – тишина и печаль…
И никто не знает, ты вовсе жива ль,
Чтоб сказать,
что я в раскаяньи вернулся
завоёвывать любовь твою.

Дом пустынный покидаю
И куда идти, не знаю.
Тихо выронил «прощай» –
Только эхо невзначай
Твоим голосом ответит.

На кресте дверной заворы
Я принес тебе укоры,
И разбила сталь замка
В очертания цветка
Сердца бедного слезу.
Это исторический текст, надо сказать - не только пропавший вместе с былым форумом, но даже и не отразившийся ни в каких "машинах времени былого интернета". С течением лет часто замечаешь наивные ошибки прошлого, ан оно все равно греет сердце. Но надо сказать, что, действительно, к последней строфе смысл перевода очень, очень далеко отходит от вдохновившего его оригинала. Как настоящей эксперт по поэтизированной, отшлифованной точности, Лариса Янсонене не смогла это так оставить и предложила собственный замечательный перевод, который я не могу не добавить:

Я добрался до твоего дома,
Не знаю, как я только осмелился!
Вдруг мне скажут, что тебя нет,
Что  ты никогда  не вернешься
Вдруг я услышу: Она уехала”

В то время, как  в моей душе вьюга,
У твоей двери гробовая тишина.
Приближаясь к порогу,
Чувствую, как висячий замок  сжимает до боли мое  сердце
и оно  останавливается.

Но никого, никого не осталось в твоем родном доме!
Только паутина обвившая сорняки.
Больше нет розария,
Ясно - все погибло с твоим уходом.
                             
Это - мое испытание, мой крест:
Ничего кроме тоски и  оцепенения.
Никто мне не скажет, жива ли ты еще,
Где же ты? Зову тебя, чтобы сказать:     
 “Я приехал в раскаянии,  с надеждой возродить твою любовь.”

И вот я уже отдаляюсь от твоего дома,
Совершенно не представляя куда идти,
Не желая того, говорю “прощай”,
Но жду эхо твоего голоса.
Пока не понимаю, что ответа не будет.
 
Я молился перед крестом твоего засова
О смягчении твоего приговора,
И моя молитва проникла через ворота,
И из моего убитого горем сердца вытекла одна слеза,
И  превратилась в цветок....

Thursday, June 20, 2019

Caseron de tejas

Тот самый перевод, от которого наворачиваются слезы. Тот самый старый дом, крытый черепицей, с розами во дворе, которого до сих пор не найти. Ваша сестричка, вспомните её - ведь точно же она там жила? Не отыщется ли еще? Слова великого Катулло Кастижо, написавшего не одну ностальгическую и печальную танго песню, но, нверное, никогда не разменивавшегося на несерьезные жанры. Катулло, которого папа - поэт и анархист, борец за права угнетенных - хотел было назвать "Воскресный Отдых" в честь борьбы за 6-дневную рабочую неделю, да только правительственный оффис отказался зарегестрировать младенца под таким именем. Мальчик вырос одним из самых плодовитых, самых замечательных танго-поэтов, несмотря на упорное желание писать музыку, а не стихи - и несколько успехов на композиторском поприще.
Музыка Себастьяна Пианы, непревзойденного мастера ретро-стиля. Перевод непревзойденной Натальи Орловой.

Caserón de tejas
Letra : Cátulo Castillo
Música : Sebastián Piana

¡Barrio de Belgrano!
¡Caserón de tejas!
¿Te acordás, hermana,
de las tibias noches
sobre la vereda? 
Cuando un tren cercano
Nos dejaba viejas,
Raras añoranzas
Bajo la templanza
Suave del rosal.

¡Todo fue tan simple!
¡Claro como el cielo!
Bueno como el cuento
Que en las dulces siestas
Nos contó el abuelo!
Cuando en el pianito
De la sala oscura,
Sangraba la pura
Ternura de un vals.

¡Revivió!, ¡Revivió!
En las voces dormidas del piano,
Y al conjuro sutil de tu mano
El faldón del abuelo vendrá...
¡Llamalo!, ¡Llamalo!
Viviremos el cuento lejano
Que en aquel caserón de Belgrano 
Venciendo al arcano
Nos llama mamá...

¡Barrio de Belgrano!
¡Caserón de tejas!
¿Dónde está el aljibe,
dónde están tus patios,
dónde están tus rejas?
Volverás al piano
Mi hermanita vieja,
Y en las melodías
Vivirán los días
Claros del hogar.

Tu sonrisa hermana,
Cobijó mi duelo
Y como en el cuento
Que en las dulces siestas
Nos contó el abuelo,
Tornará el pianito
De la sala oscura
A sangrar la pura
Ternura del vals...

"Дом под черепицей"
Перевод Натальи Орловой

Улица в Бельграно,
дом под черепицей!
Помнишь ли, сестрица,
как теплом сочится
ночь над тротуаром?
Но тревогой странной,
как тоскою старой,
сквозь розарий сонный
поезд отдаленный
прозвучал для нас...

Было всё известным,
словно небо, ясным,
добрым, словно басни,
дедушкины басни
сладкою сиестой;
А в тени гостиной
с клавиш пианино
проливался чистою
нежностью вальс.

Оживи, оживи,
пробуди голоса фортепьяно
мановеньем руки филигранным,
и сейчас дед во фраке войдет!
Позови, позови,
поживём в этой сказке желанной,
где, ты слышишь, из дома в Бельграно
сквозь тайны туманы
нас мама зовет.

Где ты, дом в Бельграно,
крытый черепицей,
где твоя ограда,
дворика прохлада,
где фонтан струится?
Сядь за фортепьяно,
старшая сестрица,
чтобы в переливах
снова были живы
эти дни для нас!

И твоя улыбка
мое горе скрасит;
утешая вместо
дедушкиных басен
сладкою сиестой,
как и в той гостиной,
с клавиш пианино
будет литься чистою
нежностью вальс.